Открытое письмо о памятнике Андрею Упиту

Предложение, выдвинутое Центром публичной памяти и поддержанное Советом по памятникам Риги, о демонтаже скульптур нескольких литераторов (в том числе латышского писателя Андрея Упита (1877–1970)) в городской среде Риги содержит несколько проблем и несомненных противоречий.

В ходе дискуссий демонтируемые скульптурные объекты были названы «иконами империи». Сразу возникает вопрос — можно ли отделить Андрея Упита от русского поэта Александра Пушкина (1799–1837) или латышской писательницы Анны Саксе (1905–1981)? Пушкин был значимым автором для нескольких поколений латышских классиков, в том числе и для Упита, который самостоятельно изучал поэзию Пушкина в ранней юности, тогда как Саксе, хотя и представляет главным образом прозу эпохи тоталитаризма и советской оккупации, создала также представляющий художественную ценность и сохранившийся в литературе сборник рассказов «Сказки о цветах».

Следует подчеркнуть, что вклад Андрея Упита в историю культуры Латвии значительно шире. Писатель начал литературную деятельность в первые годы XX века, и уже примерно к 1910–1914 годам стал сравнительно заметным автором в латышской литературе. В годы существования Латвийской Республики Упит был не только автором многих оригинальных произведений, но и создал историю латышской литературы (1921), а в соавторстве с литературоведом Рудольфом Эгле — также историю мировой литературы (1930–1934), был автором нескольких статей в Латышском конверсационном словаре. За достижения в драматургии писатель получил премию Культурного фонда в 1927 году. До начала советской оккупации в 1940 году Упит написал значительную часть важнейших произведений, которые по-прежнему имеют большое значение для культуры Латвии. В целом Упита следует оценивать как одного из наиболее влиятельных авторов XX века в истории латышской литературы.

Объективно Андрею Упиту можно вменить в вину то, что в июле 1940 года он вместе с остальными участниками делегации Народного сейма отправился в Москву просить о принятии Латвии в состав СССР, тем самым ещё больше укрепляя в стране режим советской оккупации. Также объективно ему можно вменить в вину всё, что Упит делал в публицистике и истории литературы с начала 1940-х годов и вплоть до своей смерти в 1970 году, — особенно нападки на латышей в изгнании, которые по сути можно считать моральным и литературным насилием. Однако следует добавить: в государственных архивах не обнаружены документальные доказательства того, что Андрей Упит был непосредственно ответственен за политические репрессии — ни в 1919 году, когда писатель менее пяти месяцев занимал политическую должность, ни после 1940 года. Даже исполняя в 1919 году обязанности руководителя Отдела искусств Комиссариата просвещения Советской Латвии, Упит направлял свою деятельность на культуру, а не на другие вопросы, связанные с репрессиями против современников, и этот факт сегодня часто оспаривается в публичном пространстве без какого-либо документального обоснования.

Следует напомнить, что Упит всегда был большим защитником латышского языка — литературные произведения писателя свидетельствуют о его широком и многообразном словарном запасе, который, кроме того, имеет культурно-историческую ценность. Дважды в жизни Упита у писателя была возможность остаться работать и жить в Советской России — в 1919 году и после 1940 года, — однако оба раза писатель решил вернуться на родину и продолжить заниматься именно латышской литературой. Даже такие литературные произведения, созданные в период советской оккупации, как роман «Зелёная земля», отражают свидетельства культурной истории родного края (Скриверской волости) — это фиксация, описание и отражение жизни родного края писателя на рубеже XIX и XX веков. Одновременно роман красочно раскрывает и типизирует социальные процессы на территории тогдашней Латвии.

В наши дни нередко звучит предложение рассматривать литературное наследие отдельно от общественного образа автора. И всё же возможно ли отделить писателя от общественного деятеля или политической фигуры? В таком случае — какую часть памятника мы демонтируем, а какую оставим?

Несколько литературных произведений Андрея Упита по-прежнему включены в школьную программу. Рассказ «Мальчики из деревни Мшистой» изучается на уроках латышского языка и литературы в 6–7-х классах, роман «Золото» предлагается старшеклассникам как яркий пример натуралистической литературы, а в учебных заведениях гуманитарного профиля учащиеся также читают новеллы и исторические трагедии писателя 1920–1930-х годов. И в крупнейших театрах Латвии после восстановления государственной независимости творчество Упита периодически получало новые интерпретации; последние из них были представлены в Латвийском национальном театре (1996, 2013, 2015) и Даугавпилсском театре (2021).

Раскол в отношении к памяти писателя закономерно означал бы, что литературного наследия или имени этой личности следовало бы избегать либо стыдиться.

Однако подобные действия ставят и другой вопрос — не является ли это той самой цензурой искусства, о которой так часто говорили в последние годы? Сегодня конструктивная полемика отсутствует — объективное и научно обоснованное изучение истории заменено политическими интерпретациями. Можно отказаться от свидетельств советского времени, но в таком случае это означает ту же практику переписывания истории, которая применялась (и в связи с которой писателю чаще всего предъявляют претензии в контексте его биографии!) в условиях оккупации. Чёрно-белое деление мира существовало в каноне социалистического реализма: первоначально антагонизм мог возникать между «плохим» и «хорошим», но после искоренения всего «плохого» конфликт мог строиться лишь между «хорошим» и «ещё лучшим». Не достигли ли мы вновь такой модели мира в XXI веке? Что важнее для нашей нации: положительно оценить вклад писателя и его художественную силу или, напротив, упрощая, акцентировать негативное и осуждаемое, идеологически неприемлемое для нас?

Автор скульптуры Андрея Упита — бывший заведующий кафедрой скульптуры Латвийской академии художеств (1971–1998), художник Альберт Терпиловский (1922–2002). Важно добавить, что именно под его руководством традиции латвийского пластического искусства, монументальность, многообразие и понимание материалов совершенствовались во всех жанрах скульптуры и формах художественной выразительности. Выпускники Альберта Терпиловского (так же как в своё время ученики Константина Рончевского, Карлиса Земдеги и Карлиса Зале) стали сильными и интересными авторами, чьи работы можно увидеть по всей Латвии. Позиция профессора, педагога и общественного деятеля исходила из художественных интересов самого Скульптора. Следует напомнить, что уже в процессе обучения Альберт Терпиловский побуждал учащихся создавать портреты деятелей латвийской культуры XX века, тем самым сохраняя свидетельства нашей истории и память о выдающихся писателях, художниках и актёрах. Так появилось около ста работ, которые бесплатно размещались в школах и домах культуры краёв. В культурно-историческом наследии Латвии этому начинанию нет равных.

В латвийском искусстве навсегда сохранятся чуткие, глубоко осмысленные портреты представителей культурной среды работы Альберта Терпиловского: Валдис Дишлерс (1965), Гунарс Кирке (1973), Раймонд Паулс (1978), Эмилс Мелдерис (1983), Петерис Петерсонс (1985), Янис Стрейчс (1991), Янис Петерс, Эвалдс Валтерс и многие другие.
К этой скульптурной линии содержания и формы художника относится и монументальная работа — памятник Андрею Упиту (1982, в сотрудничестве с архитектором Гунарсом Асарисом (1934–2023)). В работе хорошо считываются осанка писателя, его богатый вклад в латышскую литературу, противоречивость характера и портретное сходство. Сам ансамбль следует рассматривать в совокупности с расположенным рядом зданием, его размещением, газоном (как указанием на культурно-исторический роман «Зелёная земля»), а также обобщёнными геометризированными формами и ритмикой; это уникальное художественное свидетельство своей эпохи. Следует добавить, что в Латвии сохранилось не так много столь полноценных ансамблей своей эпохи, и они образуют значимый этап в непрерывном развитии латвийской скульптуры.

В скульптурном образе также считываются противоречия эпохи (статичность, соединённая с динамикой). Скульптура Андрея Упита работы Альберта Терпиловского воплощает скрытый в писателе дуализм: с одной стороны, в ней представлены типичные черты личности социалистической эпохи, с другой — достаточно точно схвачен образ Упита как тяжеловесной личности и упорного литератора-критика, и именно поэтому этот скульптурный объект следует оценивать как уникальное свидетельство эпохи.

Следует добавить, что дискуссии и спорные памятники побуждают к критическому мышлению, которого требуют современное общество и демократическое понимание, школа его освоения. Свидетельства в городской среде не только напоминают об этом уроке, но и способствуют просвещению общества и повышению ответственности за нашу историю и культуру в целом.

Мы, нижеподписавшиеся, призываем Рижскую думу не поддерживать предложение, выдвинутое Центром публичной памяти и Советом по памятникам Риги, о демонтаже памятника латышскому писателю Андрею Упиту:

1. Арнис Корошевскис, старший специалист Мемориального музея А. Упита, литературовед;
2. Илзе Пуке, руководитель Мемориального музея А. Упита;
3. Рита Мейнерте, директор Объединения мемориальных музеев;
4. Инесе Кайре, бывший руководитель Мемориального музея А. Упита;
5. Янис Гарянс, бывший специалист Мемориального музея А. Упита;
6. Арно Юндзе, председатель Союза писателей Латвии, писатель и публицист;
7. Ингрида Буране, искусствовед, руководитель Информационного центра Латвийской академии художеств;
8. Гундарс Аболиньш, актёр;
9. Карина Петерсоне, директор Общества поддержки Национальной библиотеки Латвии;
10. Мартиньш Минтаурс, историк;
11. Кристине Желве, писательница, публицистка;
12. Юрис Пуце, политик;
13. Мара Свире, писательница;
14. Айнарс Димантс, исследователь;
15. Янис Элсбергс, писатель;
16. Инесе Озолиня, старший специалист Мемориального дома А. Упита в Скривери;
17. Лаура Табуна, куратор образовательных программ Мемориального музея А. Упита;
18. Элина Анна Олехновича, хранитель фондов Мемориального музея А. Упита;
19. Рута Карклиньш, руководитель Музея Кришьяниса Баронса;
20. Занда Розенберга, руководитель Музея Райниса и Аспазии;
21. Виестурс Вецгравис, историк литературы;
22. Дайна Ванцане-Вилюма, учительница латышского языка и литературы в Скриверской средней школе имени Андрея Упита;
23. Гундека Блумберга, редактор;
24. Иева Калниня, литературовед;
25. Гайда Ябловска, историк литературы, исследовательница творчества Райниса и Аспазии;
26. Иева Кисе, руководитель Музея Ояра Вациетиса;
27. Мартиньш Берзиньш, старший специалист Музея Ояра Вациетиса;
28. Дора Паузере, хранитель фондов Музея Ояра Вациетиса;
29. Даце Воса, руководитель Музея Яниса Розенталса и Рудольфа Блауманиса.

https://memorialiemuzeji.lv/atklata-vestule-par-andreja-upisa-pieminekli/